Семейный сценарий: лидирует женщина

Я в последнее время часто пишу о культуре насилия, где насильники чаще всего мужчины. Однако, есть вторая сторона: то, как приспосабливаются и выживают в этой системе женщины, какие модели отношений они создают вместе со своими мужчинами.

Выжить в ситуации угрозы физического эмоционального насилия непросто, рождение детей довольно часто приводит многих женщин к финансовой зависимости от их мужчин. Эти схемы сложились в советское время на том экономическом и культурном фоне.

Сейчас же многие женщины и мужчины ведут себя определённым образом не потому что приспособились к сложившейся текущей ситуации своей взрослой жизни, а потому что умеют только так, не осознавая этого, и зачастую сами создают ситуации, где эта модель из родительской семьи будет рабочей.

В зависимых отношениях многие женщины занимают позицию лидера: они задают вектор развития отношений, необходимость бракосочетания, покупки жилья, рождения детей, методов их воспитания и пр. Ощущая себя активными, более осознанными, чем их мужчины, женщины довольно низко оценивают своих спутников, считая их примитивными, ленивыми и т.п.

Они пилят своих мужчин, временами унижают, обозначают своё превосходство в разных сферах, скуку и желание уйти, найти более достойного партнера под уровень своего интеллекта/красоты, игнорируя один важный факт: внутренне они зависят от этих «не очень качественных мужчин», не всегда финансово и жилищно, но эмоционально — неизменно.

В своей жизни такая женщина может многого избегать и бояться, ощущая себя маленькой девочкой или занимая эту предложенную ей роль, стараясь не отсвечивать интеллектом и лидерскими качествами. Мужчина ей нужен как инструмент решения технических задач: сходи принеси, увези-привези, договорись, обеспечь финансово, посиди с детьми, пока я зарабатываю нам деньги.

В своей картинке она мудрый лидер, иногда наставник, на чьих хрупких плечах судьба её семьи, и даже интеллектуальное и духовное развитие.

В таких ситуациях чаще всего оказываются неприхотливые мужчины с низким уровнем притязаний и/или комплексом неполноценности, не любящие ответственность, предпочитающие плыть по течению в жизни и/или в своей семье.

Такие мужчины редко задумываются о том, чего они хотят сами. Семья и отношения нужны им как статус или же место, где можно чувствовать себя защищённым, нужным — то, чего не хватило им в родительских семьях. Женщина создаёт дом, уют, где он может греться, иногда дозревать.

Женитьба, дети, финансовое обеспечение, покупка жилья — это та обуза, на которую мужчины соглашаются в начале отношений, чтобы вот эта женщина сейчас была рядом. 

Именно поэтому теряя женщину, некоторые мужчины теряют интерес к своим детям, поскольку те не являются их осознанным выбором, не становятся отдельными важными людьми в их жизни, за которых отцы несут определенную ответственность.

Лидирующая в семье женщина принимает решения, за последствия которых она будет пилить его, мужчину, конечно, но в самом моменте принятия решений ему можно не напрягаться, зато потом есть возможность обижаться на несправедливость судьбы, жестокость своей женщины, думать, что и вправду бабы дуры.

Ответственность как горячий пирожок перебрасывается в такой паре. Задача женщины — заставить мужчину слушаться и отвечать за принятые ею решения. Мужчина может бороться либо за свободу принимать решения, реализуя свой подростковый бунт, либо за справедливость, за уважение к нему, как правило, в таких отношениях мужчины особенно нуждаются в признании и восхищении.

Иногда мужчина играет в свою игру: я тебе сейчас отдам немного власти надо мной, принимай решение, но отвечать за него будешь ты, а я буду критиковать, пилить тебя, чтобы ты со своим мнением не высовывалась. Или просто промолчу, но ничего делать не буду, забуду, например, а ты сама разгребай все эти проблемы, мне ничего не нужно.

Проигрывает в этих отношениях тот, кто больше нуждается в своём партнере. Власть у того, кто более свободен, смел, готов рисковать остаться один. Именно он диктует свою волю второму. Пока мужчина, например, зарабатывает, выполняет свои функции, женщины терпят свою зависимость, но стараются получить максимум возможных выгод наименее болезненными для себя путями.

Женщины выбирают для управления мужчиной разные способы: открытая диктатура, шантаж детьми, разводом, унижение, внушение мужчине никчемности через постоянное стыжение и сравнивание с другими или роль жертвы — очень несчастной больной женщины, которую надо жалеть и потому чётко выполнять её волю, а иначе давление, сердце, скорая, обиды на долгие недели и месяцы.

Отдельно хочу отметить, что в этой схеме мужчина может быть весьма успешным в социальном плане, но в силу своих собственных сценариев и комплексов из детства соглашающийся на такие отношения.

Тогда неглупые женщины используют манипулирование: постоянное внушение мужчине идей, касающихся любви, ценности семьи, его особого положения в семьи или в жизни данной женщины. Они не смеют открыто конфронтировать с мужчиной, заявляя о своих настоящих желаниях и намерениях.

Сами мужчины, привыкшие к таким моделям отношений, не выносят прямых честных прояснений, открытых договоров, где каждый берет на себя ответственность за своё поведение и определённые обязанности. Им может быть невыносимо, если женщина не подыгрывает им своей беспомощностью и зависимостью, желанием принимать решения, которые можно саботировать. Они могут теряться в ситуациях, где все ясно, где нет манипуляций, где нужно открыто определяться и принимать решения самому.

Схема отношений, где мужчина — «сильный дурак», где женщина не заморочив ему голову, не может добиться от него нужного поведения и получить его малые или большие ресурсы, бывает понятна и довольно удобна обоим партнёрам.

Вся иллюзорность лидирующей позиции женщины становится очевидна, когда мужчина принимает решение уйти. В нашем кино есть прекрасное отражение этой схемы в фильме «Покровские ворота» и в «Том самом Мюнгхаузене»:

-О чём это она?

-Барона кроет.

-И что говорит?

-Ясно что: подлец, говорит, псих ненормальный, врун несчастный 

-И чего хочет?

-Ясно чего: чтоб не бросал.

-Логично.

В этих зависимых отношениях люди крепко связаны своими нуждами и страхами, которые скорее детские, чем взрослые.

Отношения выстроены скорее на насилии со стороны мужчин и унижениях и манипуляциях со стороны женщин, ведь только так можно удерживать и удерживаться в том, что на самом деле не удовлетворяет и вызывает страдания.

Партнеры в этих схемах обоюдно — объекты удовлетворения потребностей, чью значимость можно осознать и признать лишь расставшись. 

Самый главный страх людей в зависимых отношениях, что они не смогут позаботиться о себе, а женщины ещё и — что не смогут вырастить детей без мужчины. Дети страдают в этих отношениях, будучи реально зависимыми от своих родителей, наверное, больше других.

Иногда эти страхи действительно обоснованы — люди настолько эмоционально не зрелы, что им крайне сложно организовать свою жизнь без костыля в виде другого человека. Они опускаются на социальное дно, женщины начинают вести практически проституирующий образ жизни, становятся приживалками, а мужчины — спиваются. Но чаще всего эти страхи не имеют отношения к реальности.

Сейчас женщины боятся потерять достигнутый уровень комфорта и что им будет трудно обеспечить себе и детям без этого мужчины то качество жизни, на которое они претендуют — вопрос выживания большинство людей способны решить, женщины, в том числе.

Зачастую, расставание приводит не только к снижению уровня жизни, но и к развитию партнёров, к их успехам в разных сферах жизни, ведь их энергию уже не поглощают отравляющие отношения, нет нужды сдерживать развитие своих способностей.

Мне кажется, очень важным различать свои реальные возможности, желания и те, установки, что мы выносим из семьи.

Зачастую они оторваны от современных условий жизни и возможностей конкретного человека. Взрослые люди по инерции мучаются и мучают друг друга, избегая риска отказаться от этой перевёрнутой схемы, где женщина, переживая свою зависимость, пытается лидировать над мужчиной вместо того, пробовать новые способы выстраивать отношения. Женщины могут присвоить свою силу и свободу, а мужчины — свою нужду в женщинах, тогда возможны и взаимное уважение, и честные договорённости.

Когда терапия не приносит пользу?

Терапия не всегда способна принести пользу. Рассмотрим один из распространённых случаев.

Ходит человек к психологу, полгода ходит.  Каждый раз рассказывает, как у него все плохо, как ему все не нравится. Глубоко и открыто это переживает.

Хороший психолог в режиме консультирования проведёт исследование, поддержит осознавание, что происходит в жизни клиента, как у него сейчас все устроено, и расскажет, что делать этому человеку, чтобы достичь желаемых результатов. Этого бывает достаточно для тех, кто занимает активную жизненную позицию и ищет способы расширить границы своего видения, чтобы начать делать свою жизнь лучше. 

Но не достаточно для тех, кто ожидает перемен из вне. Однажды клиент понимает сам или его честный психолог, берет супервизию на этот случай, где делится своими переживаниями, что эта работа не приносит изменений в жизнь клиента, а сам он чувствует злость и бессилие помочь чем-либо.

В терапии наступает кризис. Клиент или его психолог, а может они вместе разочарованы: психологическая работа не принесла желаемой отдачи.

Как правило, за таким феноменом есть установка клиента: я пришёл, принёс деньги и проблему, я рассказываю о ней — сделайте что-нибудь, чтобы мне стало легче. При внешней заинтересованности клиент не совершает глубинной работы для перемен, возлагая всю надежду и ответственность на психолога.

Иногда клиент уходит в этой точке и резко меняет свою жизнь безо всякой помощи психологов. Это срабатывает, когда последняя надежда на помощь из вне пропала, иногда это осознавание бывает и внутри терапии, что никто, кроме меня, не сможет совершить эти изменения, психолог ограничен, он не спасёт меня от моей жизни, нужно что-то делать самому.

Для клиентов с установкой «я хожу к психологу, моя жизнь должна начать быстро и сама собой меняться», как правило, характерно избегающее ответственности поведение. Это как если человек ходил раз в неделю в спортзал, но продолжал бы значительно переедать, вести малоподвижный образ и ожидать, что в течении полугода сбросит 20-30 кг веса, поменяет работу, заведёт друзей, отношения и детей.

Здесь стоит заметить, что любая сложная проблема имеет системный характер, одно цепляет другое. К тому же, чем дольше проблема у клиента, тем больше времени и всесторонних усилий нужно, чтобы ее решить. Иногда коллеги считают так: год проблемы — это месяц терапии. Но это очень приблизительный подсчёт.

По моим наблюдениям, за 4-5 месяцев люди способны решить свои даже довольно серьезные проблемы, если они достаточно целостны, однозначно хотят перемен, не испытывают сомнений в том, нужны ли изменения — у них нет внутреннего сопротивления.

Во всех других случаях, когда психика расщеплена, есть много противоречивых желаний, конфликтов ценностей и потребностей, много стыда, страхов и сомнений, когда человек не верит, что способен на что-то повлиять сам; когда боль и страдание имеют свою ценность, например, как продолжение связи с утерянным любимым человеком, терапия не помогает в эти сроки. 

Расщепление не позволяет быстро и гладко двигаться к целям: ни одна часть личности не берет на себя ответственность за происходящее, а скорее противодействует другой. Поэтому много времени уходит для работы с интеграцией и с тем, чтобы клиент смог взять на себя ответственность за свой выбор, за свою жизнь и действия, чему клиент также сопротивляется.

В таком случае работа строится и на поддержке и принятии клиента, и на конфронтации с его способами устраивать свою жизнь, не приносящими удовлетворения.

Терапевту важно поддерживать клиента в надежде на изменения, при этом возвращать ему активную позицию, в том числе, обозначая собственное бессилие «спасти» его, но обозначать готовность сопровождать в этом пути, далеко не быстром, где будут замирания, может случаться возврат к прежним моделям поведения, но все же это может быть движение вперёд — развитие или же сопровождение в том, что есть, если развитие объективно в силу различных ограничений не возможно.

Итак, терапия не приносит пользу, когда клиент крепко надеется, что кто-то или что-то изменит его жизнь, а сам он пока подождёт в сторонке, при этом терапевт поддерживает клиента в этой надежде своим чрезмерно сильным желанием спаси, верой в собственное всемогущество.

Разбить созависимую модель отношений «бессилие клиента -всемогущество терапевта» помогает хорошая супервизия. 

Последствия эмоциональных зависимостей и работа с ними

Одно из распространённых обращений к психологам — страдания в зависимых отношениях, поскольку потребности в них не удовлетворяются, а часто есть унижение, насилие, пренебрежение.

Некоторые люди хотят завершить такие отношения, но ещё чаще — изменить партнера, чтобы с ним можно было продолжать. Поняв, что партнёра не изменить, они решают расстаться.

Иногда наша работа на этом и заканчивается, клиенты уходят из терапии. Однако, самое сложное — это не просто выйти из зависимых отношений, а научиться жить после, не вовлекаясь в новые подобные, ведь проблема не в том, что человек не умеет выбирать себе подходящих достойных партнеров, к нему «липнет всякий не адекват», а в том, что он замечает и способен быть в отношениях только с такими людьми.

Склонность к разного рода зависимостям — это целый спектр особенностей характера и поведения, привычек и установок, в основе которых лежат различные ранние травмы, детский опыт депривации в безопасности, надежных отношениях заботы со стороны значимых взрослых.

Психика человека так устроена, что нам нужно завершать важные дела, процессы, проживать травмы так, чтобы испытывать удовлетворение и победу. Поэтому человек, склонный к зависимым отношениям, будет стремиться получить опыт, который ему помог бы стать целостным, почувствовать свою значимость, нужность близким людям без агрессии и разного рода использования. 

К сожалению, чаще всего, без обучения новому опыту, люди попадают в привычный цикл, где не только не получают завершения своей травмы в отношениях, но и переживают ретравматизацию.

Остановить процесс нахождения в деструктивных отношениях можно волевым усилием, осознавая свои потребности и все разрушительные последствия таких отношений.

Вторая половина этого дела, самая сложная — научиться удовлетворять свои потребности другими, более здоровыми способами, а также научиться заполнять свою жизнь чем-то ценным другим, вместо привычной концентрации на чем или ком-либо. Научиться жить, не испытывая привычной степени страдания, не занимая им все мысли и время — как это было прежде в тоннельном мышлении.

Это действительно сложный момент, когда человек прекратил зависимое поведение (или же партнёр сам его оставил), но все его привычки остались, вся его психика настроена на прошлый опыт. После первой радости облегчения он сталкивается с сильным стрессом в результате фрустрации. Как правило, люди в этом состоянии переживают ярость, ненависть ко всему миру, могут вскрыться глубинные пласты травматического опыта, прикосновение, к которому человек избегал все это время.

Если человек в терапии, то мы работаем и с его фрустрацией, и с обнаруживающимся подавленным травматическим опытом. Много времени уделяем внимания проживанию агрессии, депрессивного состояния и поиску новых способов удовлетворять свои потребности, а также — поискам новых смыслов, ведь прежние: «быть с каким-то человеком вместе, вырастить детей, заботиться о родственниках, посвятить себя работе, выйти из деструктивных отношений» уже не работают.

Часто люди, выходящие из эмоциональной, а особенно из химических и других серьезных зависимостей, обнаруживают, что мир далеко ушёл вперёд, сверстники давно устроились в своих жизнях, обзавелись семьями, сделали карьеру, а они всего лишь начали поднимать голову и замечать хоть что-то вокруг, помимо себя и своего зависимого поведения.

Для многих людей это столкновение с разочарованием и стыдом, которые тоже нужно проживать, не казня себя и не возвращаясь к прежним привычным способам справляться с неприятными чувствами.

В этот момент хорошо бы с уважением отнестись к себе, к своей психике, которая в силу травматического и зависимого опыта не зрелая или не достаточно зрелая, для решения взрослых серьезных задач, связанных с ответственностью и обязательствами, с необходимостью находиться в определенных границах. Здесь нужно двигаться маленькими шагами, брать на себя посильную нагрузку, ставить реалистичные цели.

В терапии такие люди довольно быстро начинают обучаться, «догонять» свой возраст, но попадают в состояние «турбулентности» — слишком много кризисов могут следовать один за другим по мере выхода клиента из застревания и решения им своих давних задач развития. 

В этот период человек нуждается в принятии и в поддержке, поскольку свои способы справляться с фрустрацией и неприятными эмоциями пока недостаточно развиты, а новые пока не найдены или не устойчивы. 

Из нетерпения многие становятся агрессивны к себе, сравнивают себя с другими людьми, со своими образами идеального «я» и поторапливают себя. Лучшая стратегия на данный период — бережность и уважение личному к темпу, конфронтация с нетерпением.

Очень хорошо помогают на этом этапе телесные упражнения из травматерапии. Человек обнаруживает самого себя, своё тело, происходит соединение с собой и значимыми частями тела, с отщеплёнными частями личности и чувствами. В момент интеграции появляются целостность — исцеление, присвоение собственной силы, свободы, собственной ценности, что противоположно опыту зависимого поведения и зависимых отношений.

Я очень радуюсь, когда мои клиенты выходят в такое состояние эмоциональной свободы и сохраняют его, учатся выбирать подходящих партнеров и быть в удовлетворительных отношениях. 

Жалость к себе

Многие специалисты говорят о том, что жалость к себе опасна, разрушительна.

Этому чувству, по мнению специалистов, предшествует стресс, фрустрация, с которыми человек субъективно не справляется и переживает грусть, бессилие, злость, зависть к другим людям. Он подавляет свою агрессию, необходимую для решения этих задач, и направляет на себя жалость.

Он ощущает себя жертвой, обижается на людей, на судьбу и др. и жаждет утешения, подтверждения, что он хороший, а внешние причины его страдания — плохие, слишком сильные.

В нашей культуре принято считать, что жалеют сирых и убогих, а остальным, уважая их, сострадают. Если находиться в этом контексте, то можно понять, что, жалея себя, многие люди делают себя слабее и меньше, чем они есть на самом деле. В жалости к себе акцент может быть на хроническом бессилии, если это стало представлением о себе, то это пассивная зависимая позиция в жизни.

Моя жалость к себе связана деструктивным поведением: с позволением себе не делать хорошее и полезное, а, наоборот, делать вредное или бесполезное.

Когда я незаметно для себя начинаю жалеть себя, то я позволяю себе лениться, пропускать тренировки, меньше тратить времени на саморазвитие и больше — переедать, есть вредную еду, залипать в развлекательных передачах. Если я погрузилась в это состояние, то мне потом очень сложно выбраться из этого, нужно довольно много времени.

Не жалеть себя совсем я не могу, поэтому я подумала над тем, как я могла бы изменить свои привычные паттерны: как жалеть себя с пользой, вместо потакания дурному поведению?

В моей жалости к себе есть сострадание себе, что мне приходится прилагать так много усилий, чтобы достигать желаемых результатов и противодействовать определенным обстоятельствам, и далеко не всегда получается то, что мне нужно.

Я бы хотела, чтобы мне все давалась легко и сразу! У других-то вон, как все хорошо! В этот момент я очень сочувствую себе, что у меня, к сожалению, не так. Этот опыт появился у меня в личной терапии и в супервизии, когда меня понимали и мне сочувствовали, что да, было б здорово, если бы все было легко и сразу.

Понимая и принимая себя нетерпеливую, завидующую, расстроенную, я даю себе право переживать фрустрацию, стресс. Потом я утешаюсь, выдыхаю и соглашаюсь на продолжать совершать ежедневные усилия, делать своё дело, понимая, что большинству людей так же непросто, как и мне, временами или даже постоянно.

Вместо жалости к себе можно проявлять к себе сочувствие и заботу. Когда мы заботимся о детях мы не позволяем им есть вредную еду, смотреть телевизор всю ночь. Наша забота созидательна, направлена на их развитие и благополучие.

Так и в отношении себя мы можем обучиться распознавать свои сложные эмоциональные состояния, обращаться за сочувствием и теплом к близким, а не за подтверждением «мир ужасный — я несчастный».

Мы можем проявлять к себе заботу — вместо потакания лени — идти на тренировку, пытаясь изменить своё эмоциональное состояние, не давать себе залипнуть в страдании.

Физическая активность помогает снизить уровень стресса, особенно если удаётся развернуть реакцию «бей/беги», ощущение своего тела, телесных границ, мышечной силы приводит к большей уверенности в себе.

Если жалость к себе связана с конфликтными и проблемными ситуациями, то важно научиться разрешать их, ведь чем больше человек делает активных действий по налаживанию своей жизни, тем больше у него ощущения контроля и самоконтроля, и места жалости к себе практически не остаётся, а моменты фрустрации и усталости — забота в виде тепла, сочувствия и реально полезных действий.

Границы в отношениях раздражают

Некоторые люди очень не любят, когда их останавливают на каких-либо границах.

«Со мной так нельзя. Мне так не подходит. Не делай так больше по отношению ко мне/к моим близким. Я не хочу обсуждать с тобой эту тему» — для них звучит оскорбительно, в этом они слышат отвержение.

«Все так хорошо было, ну зачем ты вот это говоришь и делаешь! Ты меня не любишь! Ты плохо ко мне относишься» — сокрушаются они о потерянной атмосфере доверительного сближения.

В этот момент они сталкиваются с остановкой своего возбуждения, энергии к кому-либо или чему-либо, переживают фрустрацию и стыд. Чем сильнее желание и непереносимее стыд, тем больше они раздражаются и злятся на тех, кто их остановил.

Очень часто такие люди не чувствительны к тонким проявлениям недовольства других людей: к мимике, к замечаниям. Они проходят далеко в своём движении, игнорируя легкие попытки их остановить, и обнаруживают себя в ситуации, где с ними говорят уже прямо и жёстко.

Отношения с людьми с такой уязвимостью выстраивать очень сложно; ведь они требуют безотказности.

Самим им тоже очень непросто — приходится искать тех, кто согласится на отношения без границ — быть в слиянии, а со всеми остальными переживать фрустрацию, злость и стыд.

Я уже много раз приводила пример про предлагать свой интерес как образ мячика, который человек может взять или не взять.

В этой метафоре все хорошие, мячик хороший, просто он может не подойти в данный момент. Если выйти из детского представления, что мир должен непременно откликнуться на любое желание согласием, то можно переживать отказы и остановки на границах спокойнее.

В моем понимании желание отношений без границ, тоска по таким отношениям — это младенческая потребность и повод для личной терапии. 

Продолжать отношения, где человеку ваши границы мешают — войти в токсичную для себя историю, отступать от своих границ ради сохранения отношений — созависимый паттерн.

Выстроить отношения на границах «и я, и ты» может оказаться вполне удовлетворительным вариантом для обоих.

 Для этого требуется желание обеих сторон, возможность проговаривать и обозначать свои границы, обоюдная возможность уважать их, не обижаясь на существование границ у другого человека.

Верность и ее виды

Вопрос о верности, о моногамии и полигамии волновал и волнует до сих пор многих людей, исследователей в том числе.

Что в нашей природе: хранить верность одному партнеру или искать разнообразия в отношениях?

Мне приходилось встречаться с самими разными проявлениями верности и неверности и переживаниями по этому поводу: страхами, ревностью, стыдом, виной, отчаянием, злостью.

Мои наблюдения и размышления на тему верности, где она имеет форму договорённости, а измена — нарушение этого договора, сформировались в одну мысль, не слишком отличающуюся от мнения некоторых моих коллег: верность — это ценность в человеческих отношениях, которая от большинства людей требует усилий, поскольку реагировать импульсивно, следуя своему влечению/интересу проще. Людей, которые способны сделать выбор один раз на всю жизнь и ни разу не посмотреть в сторону — единицы.

Новое возбуждает, появляется много энергии для исследования — такова наша природа — поэтому следовать за своим интересом может быть некоторым людям менее затратно, чем оставаться с тем, что уже знакомо и ясно.

Дети живут в большей мере инстинктами, они непосредственны в своих реакциях на стимулы. В течении жизни мы все обучаемся самоконтролю сначала за счёт внешних границ — наказания и поощрения, затем мы выстраиваем своё поведение в большей степени с внутренними ценностями и ориентирами.

От непосредственного удовлетворения своих потребностей мы переходим к возможности учитывать желания и чувства других людей, они становятся важными. 

Верность появляется не с рождения, она становится возможна с взрослением человека, с его способностью регулировать свое поведение в соотвествии с принятыми правилами и договоренностями.

Я хочу разделить верность как результат некоторой вынуждености и осознанный выбор.

В те времена, когда брак был необходим для выживания, государство и религиозные организации в большей степени регулировали отношения наказанием и порицанием за измены, верность была скорее порождением страха.

Сейчас верность из страха может быть в отношениях зависимости (эмоциональной, финансовой) человека от другого, от отношений. Страх потерять партнёра или наказания может стать поводом хранить ему верность.

Идея о том, что нужно быть верным, может исходить из ценностей родительской семьи или тяжелого опыта, где кто-то из родителей изменял, было большое страдание по этому поводу, которое зацепило и детей.

Некритично усвоенная идея верности или ценность верности вопреки родительскому поведению может привести к вытеснению и замораживанию собственных влечения, чувств, к омертвению эмоциональной сферы. Важно замечать и признавать возникающие желания и чувства, а вот действовать из них или нет — это вопрос выбора. 

Преставление, что никого не найдётся лучше данного партнера может удерживать от измен. Лень искать нового человека, неверие, что удастся встретить взаимность могут лечь в основание вынужденной верности.

Часть людей  изменяют, поскольку живут в системе «стимул-реакция», где нет места рефлексии. Они реализуют ценность удовлетворения любой своей сексуальной или эмоциональной потребности, это роднит с поведением ребёнка: увидел, захотел, получил.

Измена также, на мой взгляд, является признаком функциональных зависимых отношений, где люди объективно или субъективно связаны необходимостью выживать друг с другом, там отсутствует эмоциональная связь, основанная на доверии и уважении чувств друг друга.

Эти отношения скорее регулируются правилами, запретами, угрозой наказания. Тогда измены — это ещё и бунт против системы, которая воспринимается навязанной кем-то из вне, а не созданная самими двумя людьми для удовлетворения их собственных потребностей, что отражает не пройденный подростковый кризис.

Люди часто изменяют в отношениях, где много слияния, пассивной агрессии, где обоим партнерам невозможно говорить напрямую о своём неудовлетворении или недовольстве. Только с кем-то третьим возможно разрядить своё напряжение, которое не получается разместить в паре, а партнеру таким образом выразить свою агрессию.

В этом случае измены могут быть признаком зависимости — импульсивное поведение, снятие напряжение, приносящее вред в длительной перспективе отношениям человека.

Отношение к собственной верности в наше время, на мой взгляд, — это показатель и эмоциональной зрелости, и отношения к границам, насколько человек способен удерживаться в них и ради чего; ведь не идти вслед за своими импульсами, эмоциональным и сексуальным влечением, удерживаться, когда соблазняют, требует волевых усилий, самоконтроля.

Для многих людей остаться верным, когда началась новая влюблённость — весьма сложный эмоциональный выбор, где много боли, и есть непременное переживание потери возможных отношений и надежды на какое-то другое счастье, на другую любовь.

Сопровождая людей в их сложных переживаниях, я отмечаю, что каждый человек делает выбор сохранять верность или идти в новые отношения, основываясь на своих ценностях, но не маловажную роль играет степень удовлетворённости текущими отношениями, а также гибкость, отзывчивость партнёра — его возможность вносить перемены в отношения для повышения удовлетворённости.

В наше время все чаще необходимость выживать вместе в семье или в паре вытесняется ценностью эмоциональной связи, основанной на доверии партнеров. Становятся важными чувства, которые связывают людей, люди хотят сохранять внутреннее безопасное пространство своей пары даже при возникающих соблазнах.

Уважение к партнеру, к его чувствам для многих людей основа осознанной верности, не причинить боль своему партнеру. В этом проявляется любовь — отказаться от собственного увлечения ради близкого человека.

Для многих людей важно уважение к собственному выбору — я не причиню вред, человеку которого я выбрал, это моя ответственность беречь его даже от самого себя.

Некоторым людям важна ценность собственного слова — быть верным своим обещаниям, быть верным самому себе, ведь, изменяя, человек теряет образ себя прежнего, уважение к себе.

Для многих людей вместо удовольствия отдаваться своим импульсам и желаниям появляется удовлетворение от контроля и регуляции своих импульсов и желаний, ощущение владения собственной жизнью.

Кому-то нравится свобода объесться сладостями, вредной едой — отсутсвие наказания и ограничений, а кому-то — держать диету, хорошую форму, совладать с сиюминутным желанием и получить хороший результат в длительной перспективе.

Мне кажется, очень важно понимать, зачем что-то делать, ради чего. Какими своими идеалами, ценностями я живу? Чему я верен/верна в своей жизни? Какие свои ценности я реализую своим тем или иным поведением?  Тогда можно проложить в своей жизни маршрут, который будет приносить удовлетворение, и это не только про верность.

Право на отказ

Право на отказ

Мы провели с Мишей нашу мастерскую «Две стороны одной встречи» на конференции в Раменском. В этот раз мы сделали ее менее безопасной, тем не менее переживания участников в этой непростой теме предлагать/отказывать расположились по обе стороны баррикад.

Некоторые участники привычно переживали стыд при получении отказа, при субъективном чувстве недостаточности на фоне «изобилия» предложения другим участникам. Но сильными оказались чувства и в момент необходимости отказать неподходящее предложение или неподходящему человеку.

Сильный стыд, вина, злость, замирание, страх потери отношений, страх, что больше никогда ничего не предложат вынуждают многих из нас игнорировать свои потребности и соглашаться на то, что не подходит или подходит лишь частично.

Обычно за таким паттерном кроется детский опыт, когда родители желали видеть своего ребёнка прежде всего удобным, а значит — безотказным. За любое несогласие с требованиями и желаниями родителей/взрослых ребёнка наказывали. Это могло быть молчание, игнорирование, реальное наказание, разного рода отвержение, что маленький, зависимый от воли взрослых ребёнок мог воспринимать как угрозу для своего существования.

Ешь кашу или не буду тебя любить! — такое часто слышали нынешние безотказные взрослые.

В этой ситуации ребенок был вынужден, чтобы не потерять любовь и расположение родителей, приспосабливаться к их нуждам и требованиям ценой игнорирования своих потребностей и права на отказ, т.е. совершать над собой некоторое насилие.

Отказывать — значит не впускать в своё тело или во внутренний мир то, что ощущается как неподходящее; не входить в неподходящие ситуации. Это защита своих границ, собственной целостности и субъективного благополучия.

Возможность отказать и продолжить быть вместе в хорошем эмоциональном контакте — признак надежных отношений, где есть уважение к границам, где люди справляются с фрустрацией, допускают, что другой не обязан удовлетворить каждое желание.

Возможность отказывать и продолжать отношения и/или идти своей траекторией — это ощущение контроля над ситуацией и собственной жизнью, ощущение уверенности в себе.

В детско-родительских отношениях, в вопросах, где взрослый обязан заботится о ребёнке, чтобы тот выжил, вырос, а ребёнок обязан слушаться взрослого там, где речь идёт о его безопасности и благополучии, важно объяснять ребёнку свои требования и решения, стараясь прийти к согласию, а не к слому воли малыша.

Тем, кто вырос безотказным из-за страха потери любви и хорошего отношения, необходимо в длительной терапии восполнять опыт отношений принятия и уважения к границам, присвоение своего права на выбор и на отказ.

В сложных ситуациях все равно каждому приходится делать выбор: мне сейчас важнее удовлетворить желание другого или своё? Иногда это бывает хороший баланс, а иногда тошнота и переполненность сигнализируют, что человек выбрал соглашаться на то, что ему не подходит.

Чаще всего в терапии люди подтверждают и присваивают уважение к себе, а значит начинают замечать свои чувства и желания, свои границы, становятся менее удобными для требовательных окружающих, но более удовлетворёнными и гармоничными в отношениях с самими собой. 

Перестать быть жертвой: супервизия случая

Переживание себя в роли жертвы — одно из самых тяжелых и на самом деле малозаметных, довольно привычных состояний для многих людей.

Бессилие, злость, которую некому и некуда выразить, безысходность, пессимизм, одиночество, чувство, что тебя никто никогда не поймёт, не примет, не полюбит; никогда ничего не получится, сколько ни старайся.

В детстве мы все зависим от воли и настроения окружающих нас взрослых, мы вынуждены подстраиваться, чтобы заслужить любовь, внимание, похвалу или избежать наказания и агрессии. Часто все эти попытки оказывались тщетными: нас не любили, как нам было нужно, нас наказывали и на нас срывались.

Мы не могли изменить поведение других людей и саму ситуацию. Так появлялось ощущение себя как жертвы воли других людей или обстоятельств. Это опасное состояние становится ведущим механизмом, определяющим то, как человек принимает решения, делает свои жизненно важные и ежедневные выборы.

Как правило, люди с таким мироощущением выбирают и во взрослом возрасте от чего или кого-либо зависеть и страдать, делают они это неосознанно.

Заниматься делом, которое не приносит дохода и удовлетворения, жить с человеком, который изменяет, пьёт или как-то иначе вызывает страдания, болеть и не лечиться, терпеть начальника-хама, маму, которая постоянно нарушает границы, вмешивается в жизнь, выросших детей, которые живут на пенсию родителей и т.п.

Окружающие часто жалеют тех, кто находится в позиции жертвы, жертвенность ставят женщинам в пример как истинную любовь. Но при близком общении ясно, что у эти люди привычно максимально подавляют агрессивность либо в отношениях с близкими, либо с чужими людьми.

Агрессия могла им помочь разозлиться и менять свою жизнь и отношения к лучшему, но они этого не делают, вслух или молча страдая, получая то, что им нужно манипулятивными способами, размещая свою агрессию косвенно.

Те, кто хочет помочь им выйти из их состояния, чаще всего терпят неудачу. Бессилие, злость — основные чувства «спасателей», ведь те, кто прочно засел в роли жертвы легко стыдятся и винятся, постоянно соблазняют на руководство собой и ни за что не хотят отвечать.

Последнее — ключевое в состоянии жертвы. Как только человек признает свою реальную ситуацию и берет на себя ответственность за это, за свои желания и действия, он перестаёт быть жертвой.

Психотерапия во многом про этот процесс — как переработать свой опыт бессилия и взять на себя ответственность за свою нынешнюю жизнь.

Самые сложные случаи в терапии — это работа с теми, кто прочно сидит в роли жертвы, прекрасно адаптирован в своей ситуации, имеет выгоды и желание сохранять все, как есть.

Основные запросы людей в таком состоянии: измените моего партнера, родителей, детей. Сделайте мне так, чтобы стало хорошо, чтобы при этом я мог продолжать жить прежней жизнью, ничего не делая сам, не совершая никаких усилий для перемен.

Раз за разом они могут приходить на сессии и рассказывать, как у них все плохо, что ничего не меняется, повергая этим своего терапевта в стыд и вину, что он плохо работает и зря берет деньги.

В супервизионной работе я поддерживаю терапевта в его состоянии бессилия: да, он действительно не может спасти своего клиента от его жизни, от страданий. Терапевт не способен заменить мать или отца, он всего лишь терапевт для этого человека.

Я предлагаю терапевту замечать и свою злость на клиента, ведь он не хочет ничего сам делать, а косвенно или прямо винит терапевта в отсутствии улучшений в своей жизни.

Из точки злости и признания своего бессилия, своих ограничений терапевт может обнаружить тепло и сочувствие своему клиенту. Так мы переходим к тому, что сам терапевт может делать в этой ситуации, не присоединяясь к клиенту в его страдании, стыде и вине.

В любой ситуации есть то, что невозможно, и есть то, что реально сделать.

У маленьких детей нет жизненного опыта и действительно бывает не так много возможностей что-то менять. У взрослых людей другая ситуация. 

Выражать своё тепло и сочувствие страдающему клиенту, пусть не как реальная мама, но это то, что может терапевт. Вместе искать ответы на вопрос «что поможет клиенту не так страдать/поменять свою ситуацию?» — это то, что может терапевт. Возвращать реальность, что только сам клиент способен что-то сделать для себя в своей жизни — это во власти терапевта.

Важно признавать право клиента ничего не менять, бросить терапию и страдать дальше, получая возможность манипулировать своими близкими через чувство вины, продолжать удовлетворять свои потребности косвенными непрямыми способами.

Страдание — само по себе вызывает привыкание, на уровне эмоций это наркотик. Перестать торчать способны немногие люди. Мы можем сожалеть и досадовать о таком выборе, но перемены возможны только, когда человек сам принял решение и стал действовать. 

Вот тогда терапевт — хорошая подмога на пути осознанности и перемен к лучшему. Работа с теми, кто в состоянии жертвы идёт по пути от бессилия терапевта к тому, что может сам клиент.

Как пережить отказ или отвержение?

В ситуации выбора естественно, когда люди от чего-то или кого-то отказываются, отвергают то, что им не подходит.

Переживать отказ или быть отвергнутым очень неприятно. Для некоторых людей — это попадание в эмоциональную травму.

Переживание отвержения может выглядеть как сильная тревога, паника, холод, замирание, дезориентация, приступ сильного стыда, еле сдерживая ярость.

Люди с такими симптомами чрезвычайно чувствительны к отказам, к отсутствию интереса и расположения в отношениях, которое они интерпретируют как отвержение. Часто они склонны к опережающему отвержению — оттолкнуть при первой мысли, что их могут отвергнуть, не разбирая, что происходит в реальной ситуации.

В детстве их могли отвергать близкие люди, они могли быть оставлены или разлучены с родителями на слишком долгий срок так, что их привязанность не смогла безболезненно восстановиться. Остается ощущение потери важной связи, доверия, что нужен этому миру, людям.

Такой травматический опыт можно проработать в терапии за счёт длительных доверительных отношениях с терапевтом.

Клиент переживает ситуацию, где его отвергли со всей интенсивностью и болезненностью покинутого ребёнка, для которого отношение взрослых — это возможность выжить, он реально зависим в силу своих возрастных ограничений.

В этом эмоциональном детском состоянии клиент может переживать сильный испуг, беспомощность, токсический стыд и отвергать себя сам: я отвратительное чудовище, я никчёмен, никому не нужен!

Мышление становится тоннельным, сильная душевная боль сужает сознание.

Наша задача в этот момент возвращать человека в реальность, в его телесные ощущения прежде всего. Как он чувствует эту боль, где она в теле.

Возращение в текущую ситуацию также необходимо через отношения с теми, кому этот человек важен и нужен, со мной в том числе — можно и нужно опираться на надёжные связи с другими людьми в противовес травматичной генерализации «я не нужен ему, значит весь мир отвернулся от меня!» Важно вспомнить о том, что сейчас он взрослый человек и может опираться на ресурсы своей взрослости, он далеко не так беспомощен, как был в детстве.

Со временем клиенты выстраивают новые системы отношений и самоподдержки. Они научаются выходить из таких провалов, в том числе через отношения со своим внутренним горюющим воющим ребёнком: ласково обращаться к нему «я с тобой, я здесь, уж я-то тебя не брошу, я позабочусь о тебе». Зная себя и свою склонность проваливаться, клиенты обучаются тому, чтобы в ситуации отказов и отвержения облегчать своё эмоциональное и физическое состояние.

Со временем такой навык заботы о себе позволит легче переносить отказы и отвержение, которые есть в жизни каждого человека; а значит — больше рисковать, быть более смелым в достижении своих целей, в отношениях. 

Для более легкого отношения к отказам я предлагаю такой нехитрый приём. Не стоит ассоциировать своё предложение/инициативу/продукт своего творчества со своей личностью.

Можно доставать из себя образ того, что вы предлагаете другому человеку, например в виде мячика, и «выложить» его в пространство между вами. Другой человек может взять, а может не взять, если ему это не нужно. Тогда вы спокойно забираете свой «мячик» и уходите искать того, кому он будет нужен и ценен, или предлагаете что-то другое, более подходящее ситуации или этому человеку.

Попадание в травму отвержения возможно, если вы пытаетесь отдать другому человеку «своего внутреннего ребёнка» — свои нужды и желания, свои чувства и надежды, вы хотите, чтобы он взял на себя заботу о них. Тогда любой отказ чрезвычайно болезнен.

Если вы сохраняете позицию взрослого человека, который сам заботится о своих нуждах и чувствах, то отказ может быть неприятен, но не катастрофичен.

Переживать отказы и отвержение, не проваливаясь, — это и эмоциональная устойчивость, и уверенность в себе — хороший важный навык, позволяющий быть свободным в своём выборе, в любых отношениях. 

Слова и поступки в отношениях

Нам важно слышать, что мы нужны, любимы, дороги близким людям, такие признания — важное подтверждение в отношениях.

Признания в любви в романтических отношениях сами по себе могут кружить голову, тешить самолюбие, создавать ощущение исключительности, что для людей, с низким самоуважением, склонных к зависимым отношениям, становится чем-то вроде наркотика.

«Говорит, что любит — живу, чувствую себя нормально». Их инфантильная детская часть насыщается внешним подтверждением, но они не могут оценить усилия, которые предпринимают партнёры, чтобы заботиться о них, создавая комфорт, безопасность, радость.

В худшем случае такие влюблённые позволяют с собой плохо обращаться, ведь любовь все терпит и прощает.

С возрастанием эмоциональной зрелости люди начинают замечать настоящее отношение, которое заключается прежде всего в поступках, а не в словах.

В терапии мы как раз делаем возможность замечать и осознавать не только свои потребности, но и то, что происходит в ситуации, в отношениях.

Любит, бьет, изменяет, бросает в трудных ситуациях — одно слово здесь лишнее, его можно заменить на «хочет быть вместе», пусть и таким разрушающим для партнера образом.

Заметить отношение — первый шаг. Признать для себя ценность конкретных поступков — второй шаг, он может оказаться более сложным. Бывает, что представления о заботе не совпадают, бывает не то, что нужно: муж после работы жарит картошку и моет посуду, а лучше бы денег больше зарабатывал!

Хороший контакт между партнёрами приводит к тому, что они стремятся удовлетворять друг друга в важных потребностях, в тех, где есть ценность.

Находить и дарить именно эти сережки Тиффани, о которых она мечтала год, даже, если их везут контрабандой в желудке верблюда с другого конца света. В быту в мелочах: встречать с работы, готовить свежую еду, давать поспать или погулять с подругами, занимаясь в выходные ребёнком, уважать родных и т п.

Заметить, признать ценность поступков и ежедневных хлопот — это возможность наполниться теплом, пережить любовь к себе вместо привычного проскальзывания, вытекающей из него неудовлетворённости и концентрации на том, чего нет.

Ценить поступки, совершать поступки — это и зрелость, и возможность быть счастливыми в отношениях, где слова любви — хорошее дополнение.