Метод песочной терапии

Одна из задач психотерапии – сделать предметом осознания глубинные конфликты личности, вытесненные страхи и сильные чувства, которые зачастую появляются во время травматических ситуаций, когда мозг принимает решения о действии на уровне глубинных структур, т.е. рефлекторно, не вовлекая в этот процесс речь. Дети также имеют массу переживаний, которые в силу неразвитости жизненного опыта и понятийного мышления, никак не могут переосмыслить, а значит – освободиться от них, уложив все в своем сознании. Так появляется почва для возникновения неврозов, страхов, тревожности, повышенной агрессивности.

Отщепленные вытесненные чувства и конфликты мешают взрослым и детям быть цельными, принимать решения и действовать в соответствии со своими чувствами и желаниями, адекватно приспосабливаясь к новым ситуациям. Травматический невербализованный (не названный словами), неотреагированный опыт вынуждает людей снова и снова искать повторения ситуации, где произошла травма, или же реагировать чувствами из тех, прошлых событий, мешая социальной адаптации, получению нового позитивного опыта, вступлению в новые отношения; внутриличностные конфликты также приводят к невозможности принимать решения, брать на себя ответственность за них, а значит – препятствуют развитию личности.

Метод лечения беседой – психотерапия в своем первоначальном виде – подходит не всем взрослым людям, и еще меньше — детям. Многим людям для того, чтобы проработать болезненную ситуацию, нужны вспомогательные материалы, с ними прикосновение к истории более щадящее. Для детей до 10-12 лет разговоры сложны и не вызывают большого интереса. Их мышление во многом еще наглядно-действенно или образно, оно требует того, что можно потрогать руками, наделить чувствами, характером.

Игру, творчество и сказку соединяет в себе метод песочной терапии, который был создан в рамках юнгианского аналитического подхода. Игрушки и песок помогают визуализировать внутриличностные, и не только, конфликты и ситуации, разыграть и снова прожить волнующие события, но по-новому, с поддержкой терапевта, опираясь на ресурсы настоящего, завершая свои оборванные и вытесненные события, делая выводы в своем повествовании. Многократное проигрывание ситуаций, отыгрывание безопасным способом травматических энергий, удержанных тогда в теле, чаще всего, агрессии помогают освободиться от прошлого. Удержанные чувства и переживания больше не владеют человеком, его внутренний мир становится свободнее, там могут появляться новые желания и чувства, остановленное развитие возобновляется. Эта динамика очень хорошо видна в работе с детьми, но и взрослые, позволяя себе прикасаться к бессознательному через песок и фигурки, отмечают более спокойное состояние, снижение тревожности, конфликтности, агрессивности. Надо ли говорить, как завораживает детей и взрослых мелкий, приятный на ощупь песок, сколько в него можно вложить свей злости и напряжения, чтобы уйти с облегчением?..

Исследовать свои отношения с детьми, то, как разыгрываются конфликты, как нарушаются границы, как происходит процесс контактирования и где появляются сбои, непонимание, где появляются протестное поведение у детей и обиды у родителей, также очень удобно в песочнице. Как много ситуаций появляется в песочнице, где родители и их дети получают возможность научиться договариваться, приходить к согласию, потому что хоть ситуации и игровые, а чувства все настоящие! С помощью психолога можно увидеть конфликты с разных сторон, новые способы их разрешения, а это хороший опыт для всей семьи, который можно перенести в свою реальную жизнь. Для многих детей семейная терапия – это практически единственное пространство, где можно побыть с родителем, когда он не в суете повседневных забот, поиграть и поговорить о важном – об отношениях, о том, чего не хватает и чего хотелось бы. Единственная сложность в работе с семьей с классической юнгианской песочницей – ограниченность пространства, работать в песочнице сразу комфортно могут два человека.

Синее дно песочницы символизирует воду, бортики — небо. Фигурки помогают проявить актуальную ситуацию или переживание. История, которую сочиняет и проживает клиент — назвать и осознать то, что происходит с ним, присвоить это как часть себя, обретать целостность. Терапевт поддерживает в исследовании, помогает в отреагировании травматической энергии, создавая безопасность за счет границ терапии. Так знакомство со своим внутренним миром, позволяет обрести идентичность, а значит – опору на себя, на свои ценности и желания.

Создавая и разрушая миры в песочнице, люди получают возможность менять свои реальные миры, отношения в них.

Ахметсафина С.А.

Если нельзя хотеть напрямую

Каждый человек устроен так, что постоянно имеет нужду в чем-то, что находится вне его организма и помогает ему функционировать. Такую объективную нужду мы называем потребностями. Их множество разных видов: от физиологических (дышать, есть, выделять из организма ненужное, сексуальные и др.) до культурных, духовных, социальных. Множество авторов классифицируют эти потребности в своих системах.

О том, удовлетворена или нет потребность, нам сигнализируют чувства, это их прямая регулятивная функция. Но пока ребенок маленький, регуляцией его состояния и поведения занимаются его близкие люди. Они вносят неизменный оценочный контекст его чувств и желаний, в зависимости от того, насколько в данной культуре приемлемо данное проявление ребенка.

Поэтому каждый человек, выросший в социуме, столкнулся с тем, что какие-то его чувства и желания оказались не хороши, не приемлемы в том окружении, где он рос.

Иногда табуировано проявление любых чувств, очень часто – агрессии и сексуальности у женщин; нежности и тепла, страхов – у мужчин. В интеллигентных семьях мальчикам необходимо скрывать или сдерживать свою агрессивность. Иногда – жадность и любовь к деньгам, к славе, иногда жалость к себе… В общем маленький человек сталкивается с тем, что определенные его желания и чувства оказались не хороши, он наказан или отвергнут, застыжен за проявления этого.

В терапии мы работаем с тем, что легализуем отвергнутые и вытесненные чувства и желания, поскольку человек подвержен их влиянию гораздо больше, чем, когда признает их, а значит несвободен в своих выборах. Мы работаем с легализацией важных потребностей, с поиском приемлемых способов удовлетворения их, с проживанием в экспериментах, в упражнениях того, что волнует и беспокоит, но это нельзя разместить в реальном контакте, опасно для самого клиента или его окружающих. Отреагирование гнева на насильника приводит к высвобождению травматической энергии, злости на начальника, на мать или отца, на мужа и детей помогает освободиться от аффекта и перейти к важным потребностям, прячущимся за сильными чувствами – в уважении, в нежности, в заботе, в свободе и т.п. А дальше можно смотреть, что реально получается сделать для их удовлетворения, кто может помочь, если человек, к которому обращена потребность уже умер… Даже проговаривание чувств и нужды помогает снизить актуальность самой потребности, помогает появиться новым потребностям. Уходит зацикленность на человеке, ситуации, на определенном чувстве.

В реальной жизни, далекой от терапии, человек так или иначе тоже стремится к удовлетворению своих потребностей, даже, если нельзя хотеть напрямую.

В этом тексте я хочу рассмотреть способы, которыми пользуется большинство людей, которым нельзя хотеть напрямую.

  • Все вытесненное прекрасно проявляется, когда снижается контроль коры головного мозга – а это опьянение. Так скромные люди становятся буйными, агрессивными, сексуально активными, становятся в центре внимания компании, веселятся и веселят других людей. Здесь мы видим, что скорее всего человек подавляет в своей жизни активность, ведет себя гораздо тише и скромнее, чем ему хотелось бы. Агрессивность бывает разная, патологическая в том числе. Ее надо рассматривать в каждом отдельном случае – что именно стоит за ней, глубоко переживаемый дефицит уважения, аж, чтоб боялись, неудовлетворение всех важных потребностей и тогда злоба беспредметная и др…

Иногда человек в опьянении становится грустным, поет тоскливые песни, хотя в жизни он суперпозитивный. Здесь мы можем предполагать запрет на горевание, проживание печали и боли при большой ценности веселья и оптимизма.

  • Болезни. Иногда единственная возможность для человека получить заботу, внимание и поддержку, перестать быть сильным и взрослым– это заболеть. Нельзя хотеть напрямую «на ручки», а тут получается. Когда в семье есть психосоматическое заболевание, мы всегда рассматриваем его как симптом, ведь за ним может стоять важная выгода всей семье и заболевшему человеку. Выгода слово здесь корявое, лучше сказать, симптом – это легальный способ удовлетворить важную потребность, т.к. напрямую невозможно в этих условиях. Особенно важно это для мужчин, ведь культурно обусловлено, что им нужно всегда быть сильными. Тогда только болеть, чтоб отдохнуть. Или многодетным мамам – тоже лечь в больницу, чтобы на время «выпасть» из семьи. Женщине можно заболеть, чтоб муж не ушел к любовнице, а если ребенок заболел, то шансов, что муж не уйдет в некоторых семьях больше становится.
  • Для женщины шанс получить максимальное внимание и заботу – это беременность. Мы все знаем, как важно ухаживать мужьям за беременной женой, чтоб ребенок родился здоровым. Для некоторых женщин – это единственная возможность потребовать любви и внимания от мужчины, какого никогда не было ни в этих отношениях, ни в детстве. И сколько разочарования переживают женщины, не получив того, может ради чего вся эта беременность и затевалась. Или же с рождением малыша с сожалением они отмечают, что перестали быть в центре внимания и заботы своего окружения.
  • Повышение в должности, существенный рост в доходах. Прежде скромный человек становится смелым, наглым, требовательным. Очевидно, что происходило сдерживание его активности ложной скромностью. За таким поведением может скрываться потребность в признании, в уважении, в собственной исключительности.
  • Чувства. Если я зол, обижен, то мне можно то, что обычно нельзя — кричать, ругаться, вести себя невоспитанно и свободно, например. Требовать подчинения близких или просто окружающих. Если меня любят, то мне должны сразу тепло, заботу, уважение и подчинение тоже. Поэтому нужно почаще злиться, обижаться и вызывать любовь.

Несомненно, что способов удовлетворять свои потребности, если нельзя хотеть напрямую, множество. Чем сильнее нельзя, тем больше человек похож на сжатую пружину, что при малейшем расслаблении может привести к мощной разрядке. Здесь еще важно, насколько человек овладел самоконтролем, насколько он импульсивен. Кто-то выпивает, а кто-то напивается, кто-то спивается. Импульсивность, как правило, сильно мешает успешной адаптации в обществе, лежит в основе правонарушений, несчастных случаев.

Очень часто в конфликт с потребностями вступают ценности человека. Быть добрым и желание наказать, дикая злость на предавшего друга детства не сочетаются. Но внутриличностные конфликты – это отдельная большая тема.

Закончить я хочу тем, что важно хотя бы замечать свои потребности, удовлетворять понемногу, не доводя себя до истощения или обжорства. Не все возможно реализовывать реально, но даже признание существующей потребности несколько снимает напряжение, позволяет быть в контакте с собой.

Ахметсафина С.А.

Не хочу рожать детей!

Редко это звучит основным запросом от женщин, когда они приходят ко мне на консультацию. Но очень часто это переживание всплывает в ходе дальнейшей работы.

Само по себе нежелание иметь детей или нежелание иметь еще детей не несет в себе ничего страшного. С появлением относительно надежной контрацепции женщины стали самостоятельно решать, когда и от кого у них будут дети, и будут ли вообще.

Если желание не иметь детей истинное, это четкое решение, то женщины не приходят с этим в терапию. Они выстраивают свою жизнь в соответствии с этим решением, их может беспокоить лишь давление родственников и знакомых, но внутри с самими собой и в их паре, скорее всего, есть согласие.

Поэтому я буду говорить о переживании женщины в терапии «не хочу рожать детей», за которым кроются собственные страхи и недоверие разного рода, обиды и болезненные чувства к своей матери. Обычно это беспокоит тех женщин, которые находятся в длительных отношениях с мужчиной, поэтому мы рассмотрим нежелание рожать детей и как проблему, появляющуюся в отношениях с конкретным мужчиной.

С этого и начнем. Желание родить ребенка чаще всего женщины реализуют с подходящими для этого мужчинами – любимыми, желанными, надежными, с теми, кому хоть в чем-то доверяют. Но если отношения в паре конфликтные, выстроенные на обоюдной зависимости друг от друга, женщина терпит унижения, даже побои, чувствует неудовлетворенность материальным положением, обеспечение которого передано мужчине; если он изменяет, при конфликтах грозит разводом или просто уходит, то ей сложно решиться на рождение ребенка. Часто в этой ситуации женщина чувствует себя жертвой, у которой мало возможностей изменить свою жизнь, улучшить свое положение в семье или жить без этого мужчины. Женщина терпит в таких отношениях насилие или неудовлетворение своих важных потребностей, но родить ребенка в таких отношениях она не решается, мужчина воспринимается как опасный или ненадежный. Часто женщины боятся быть связанными с мужчинами, с которыми живут, потому что чувствуют, что эти мужчины не подходят им, нет любви. Тогда женщина живет с мужчиной, но сама ищет кого-то получше. Иногда конфликт по поводу рождения детей может быть посланием партнёру, если он хочет детей, «измени свое отношение ко мне, изменись, тогда я рожу тебе ребенка».

Клиентка П. пришла с семейными проблемами. Центром конфликта было рождение ребенка, которого больше хотел супруг, но П. отказывалась беременеть, несмотря на возраст и давление родных. В ходе работы П. осознала, что пыталась игнорировать, что с одной стороны, она пытается обойтись с собой как с объектом, заставить себя родить, чтобы сохранить свой брак и преодолеть отчуждение в отношениях с мужем. А с другой стороны, П. старается не замечать, как много у нее злости на мужа, и что стену отчуждения в отношениях она выстраивает сама, замыкаясь в обидах, отдавая ему полную ответственность за происходящее. Оказалось, что П. относилась к себе как объекту в отношениях, к красивой кукле, которая живет на содержание мужа, обласканная им, но совершенно бесправная не имеющая недвижимости, своего жилья, доступа к счету мужа, не знающая, где и с кем он проводит свободное время, выгоняемая им во время ссор к маме в другую страну и т.д. Ее муж тоже был для нее объектом, обладающий всеми, нужными ей ресурсами, но не желающий делиться с ней. Даже при наличии любви, желания ребенка и общего будущего, в этой паре отношения были зависимыми, основанными на взаимном недоверии, страхе потери друг друга и возможного имущества, на молчаливом терпении и периодических взрывах.

П. чувствовала себя жертвой, обманутой во всех своих ожидания, упустившей время. Супруг отказался от парной терапии, поэтому мы работали с П, с ее позицией жертвы: она проговорила свои злость и обиды на мужа, присвоила стену отчуждения, которую на возвела от отчаяния, недовольство. Разобралась, в чем именно она нуждается в своей семье, в каком отношении мужа. Далее мы исследовали, что она может делать себя сама: напрямую разговаривать с мужем, рассказывать о своих переживаниях, о том, что ее не устраивает, чего хотелось бы, увеличивать свой доход, свой вес в семье, зарабатывать себе пенсию, «делать себя центром своей жизни», настаивать на своем (здесь была работа с убеждением, что раз муж платит за нее, то он один на все хорошее имеет право), а также — искать компромиссные с ним решениям, те, которые устроят обоих, а не победа П. любой ценой. В итоге П. определила для себя, что, когда она обретет уверенность в своем положении в семье и в завтрашнем дне, она решится родить ребенка (П. иностранка, как и ее муж). При этом она смогла признать свои потребности как важные, которые она готова удовлетворять и искать способы удовлетворения в семье, с мужем, но при полном отказе мужа что-то менять в отношениях, П. задумалась, стоит ли ей терпеть или же рискнуть попробовать устроить свою жизнь заново «мне, конечно, нравятся деньги, но не настолько, чтобы терпеть унижения дальше…». Из роли жертвы своего мужа П. постепенно начала становиться человеком, который способен что-то решать в своей жизни так, как ей хорошо, взамен привычного страдания.

Клиентка Д. пришла на грани развода с мужем, отношения были испорчены давно по типу зависимости-созависимости. Он пил, она работала. У нее начался роман с коллегой. По ходу событий, муж включился в спасение своего брака, а в терапии Д. меняла свои негативные установки про мужа и мужчин вообще, начала ценить старания своего мужа, видеть в нем живого человека. В итоге эта пара сумела выстроить хорошие отношения, и они решились на второго ребенка, но, к сожалению, беременность закончилась выкидышем, сложной долгой историей восстановления здоровья Д.

При хороших отношениях с мужчиной, когда пара живет семьей, при отказе рожать детей, всплывают сильные страхи женщины и негативные переживания о себе как о матери. Иногда женщина доверяется любящему мужчине, что он полюбит так же и их ребенка и рискует родить малыша. Но бывают, что страхи сильнее.

За отказом рожать детей часто таятся воспоминания о собственном тяжелом по переживаниям детстве, глубоко пережитое ощущение беспомощности и одиночества, недостаток утешения и поддержки. Идеи самообвинения, собственной неценности, плохости также вынесенные из семьи, где девочку постоянно критиковали, унижали, подвергали плохому обращению также могут быть распространены на отношение к себе как будущей матери. В переживаниях многих женщин детство – это ужасно, зачем мучить кого-то еще, как мучили меня? Женщина не доверяет себе, что сможет относиться к своему ребенку лучше, чем ее родители относились к ней. Иногда это мужественное решение прекратить сценарий передачи насилия в семье из поколения в поколение. В этом есть и жалость к образу своего малыша, и непроявленная жалость к самой себе.

Другое сильное переживание – это ощущение собственной слабости и зависимости от окружающих. При больших амбициях дать своему ребенку самое лучшее или плохом здоровье, женщина не чувствует, что сможет это сделать, что справится с жизненными трудностями. Здесь может быть и страх остаться одной, и одной же не справиться с выращиванием ребенка. Еще один сильный страх – недоверие окружающему миру. Он так ужасен, так опасен, в нем так много боли и страдания, что не стоит приводить в этот мир еще одного человечка.

Здесь снова проекция собственных переживаний и недоверия себе и малышу, что он справится, сомнения, что хватит ли сил преодолевать трудности, обеспечить безопасность и благополучие себе и своему ребенку. Это страх трудностей жизни в целом, обусловлен склонностью к зависимости от окружающих и трудностями в обращении за помощью и прежде всего, весьма скудными опорами на себя. Преодолевается в длительной терапии, но чаще всего такие люди не имеют запроса на терапию, и не склонны обращаться за помощью. В острых кризисных ситуациях они могут прийти на терапию, но редко удерживаются до момента обретения уверенности в себе.

С клиенткой А. мы работали про ее завышенные требования к себе, ее идеальный образ, которого ей было не достичь никогда, с ее огромным напряжением самоедства, жесточайшей критики к себе, незаметно для нее вынесенной из детства. Она никогда не была достаточно хороша для своих родителей в учебе. И для себя самой в последствии. Ее хорошая «стартовая площадка» в виде материальной поддержки родителей мешала ей понять, на что она способна сама, в чем ее личные достижения. В терапии А. смогла пережить, что может быть нужна и важна без достижений, без оценки ее интеллектуальных способностей. Когда она увидела, как сложился ее механизм самобесценивания, то смогла немного смягчиться к себе, а через некоторое время стала планировать беременность.

Еще один важный момент в нежелании или страхе рожать детей это когда на образ будущего ребенка может быть спроецирована ненависть к собственной матери, к которой агрессию и неудовлетворенность разместить не удалось. Тем более хорошо осознающей это женщине страшно родить дочь, ведь на дочерей часто проецируется образ матери.

С клиенткой Е. мы в работе по поводу ее противоречивых чувств к возможной беременности мы вышли на ее страх ненавидеть и мучить будущую дочь, мстить ей. В этом случае мы разворачивали проекцию с ненависти к нерождённой дочери на ненависть к ее матери, ведь адресатом была именно она, в отношениях с ней были фрустрированы важные потребности этой клиентки. Е. уже была любящей мамой сына на тот момент, поясню это для лучшего понимания механизма проекции ненависти матери на образ дочери. Само по себе расцепление проекции с образом будущего ребенка, проговаривание мучительных переживаний сняло напряжение. Чувства перестали быть вытесненными, а значит – и владеть этой женщиной. Она успокоилась и начала планировать беременность. Также Е. работала со свей агрессией к матери, училась принимать тепло и заботу в терапии, смягчаясь, она стала более внимательной и чуткой к своему сыну, что также придало ей уверенности в себе как матери.

В любом случае мы видим, что женщине, чтобы решиться родить ребенка, необходимо доверять самой себе, что она достаточно хорошая мама, что она справится с трудностями, не слишком порушит психику своего ребенка (если внутренне чувствует, что ее собственная психика порушена), что ее партнёру можно доверять как мужчине и как будущему отцу, что окружающий мир достаточно доброжелателен, безопасен и достаточно в этом мире поддержки и ресурсов, чтобы малыш мог появиться и вырасти.

В терапии мы работаем по различным запросам, будь это отношения с матерью, с мужем или с самой собой, про карьеру. Но самое важное в моем фокусе внимания как терапевта – это выращивание хорошего поддерживающего контакта с самой собой, своим телом. Часто это приводит к отказу женщин от привычного самоуничтожения, от разрушительного поведения в пользу заботы о себе.

Повышение осознанности происходящего, своих выборов, своей агрессии, аутогрессии, поиск новых способов выстраивать отношения собой и с этим миром, таким какой он есть, родителями, такими, какие они есть. Для этого бывает необходимо проработать различные травмы, замирания, проявляющиеся холодом теле. Заново пережитые ужасы детства во взрослом возрасте помогают преодолеть привычное чувство беспомощности, зависимости, обнаружить ресурсы взрослости, начать жить в настоящем. И во всем этом иногда появляется место для рождения малыша.

Кому-то для этого понадобится несколько месяцев, а кому-то несколько лет, все зависит и от желания человека, и от его гибкости, от терпения, от его устройства психики и количества ресурсов для изменений, которыми он обладает.

Ахметсафина С.А., семейный психолог, гештальт-терапевт.

Кратко о любовной зависимости

Любовная зависимость — это, когда отношения не устраивают, а ни изменить их, ни закончить не получается. Страдающему человеку в этих отношениях кажется, что его кто-то может спасти. Так появляются любовные треугольники.

Также основе таких мучительных отношений лежит надежда, что что-то само изменится, что «он/она поймет, изменится», ведь раньше же было неплохо! Эта надежда принадлежит маленькому ребенку, который есть в душе каждого из нас. Чем более одинок и недолюблен этот ребенок, тем большие жертвы человек готов во взрослом возрасте принести ради отношений. Тем больше разрушений и боли он принесет близким и самому себе. Такой человек будет склонен выживать, вместо того, чтобы жить хорошо, в такой семье тяжело всем, и взрослым и детям, если супруги решились на детей.

Проходят годы, а мучительные отношения длятся и длятся, иногда уже «втроем». Здесь очень тонкий, но сложный момент. Ничто и никто не помогут человеку выйти из его зависимости, пока он сам этого не захочет. Пока он не примет решение прекратить отношения или пока не запретит с собой так обращаться. После этого будет очень непросто, будут ломки, как у наркоманов и алкоголиков. Будет тянуть со страшной силой в прежние ужасные, но родные отношения. И только принятое решение поможет человеку «не сорваться», не вернуться, не позволять себя бить и оскорблять, не бить и унижать самому, потому что очень редко без эмоциональной кропотливой работы люди меняются сами по себе.

Здесь необходимо включить весь арсенал всевозможной поддержки близких, чтобы утешали, отвлекали, были рядом, когда тянет и «ломает». Самому выйти крайне трудно. Человек должен отслеживать свои состояния и вовремя обращаться за помощью «побудь сейчас со мной, поговори со мной меня снова тянет вернуться», научиться переключаться на важные дела, на физические упражнения.

Помощь психолога здесь будет важна, а работа длительная и непростая. Потому что аккуратно подойти к тому одинокому и нелюбленному ребенку нужно время, его доверие, нужно пережить его сопротивление. Человеку придется научиться переживать свои чувства, и отвергаемые, плохие. Перестать заменять контакт слиянием и зависимостью. Через новую безопасную привязанность человек может получить новый опыт отношений. Без насилия. Основанный на взаимном уважении, на ясных границах и ответсвенности. Человек, который позаботился о своем внутреннем ребенке, меньше рискует попасть снова в любовную зависимость. Да и в любую зависимость.

Ахметсафина С.А.

Вопросы детскому психологу

С какими вопросами родители чаще всего приходят на приём психолога?

Обычно к детскому психологу родители обращаются по двум причинам: что-то в состоянии или поведении ребенка беспокоит их самих или же педагоги, специалисты, работающие с детьми, направили семью на консультирование, заметив неладное ребенком. Читать далее

Психологическая помощь взрослым людям из эмоционально неблагополучных семей

Семья — это такое устройство жизни, когда объединяются разные, часто случайные люди, для того, чтобы легче выживать вместе и растить детей. В эмоционально неблагополучной семье потребности членов семьи в выживании могут удовлетворяться, иногда на очень высоком уровне, но потребности в чувстве безопасности, принятии, нужности, в чувстве значимости и в уважении, в ощущении, что родные понимают и распознают чувства, что эти чувства им важны, часто не удовлетворяются или удовлетворяются частично. О ребенке в семье могут заботиться, вовремя кормить его, водить на прогулки, покупать самое лучшее и дать лучшее образование, но при этом он чувствует себя ненужным и отвергнутым или заброшенным.

Читать далее

Осложненное горе у детей в зависимых семьях

Иногда бывает осложнённое горе, которое приводит к застреванию в тяжелых переживаниях, остановке живой психической деятельности, к депрессии, которая выходит за рамки естественного хода восстановления человека после утраты.

Чаще всего застреванию в горе у детей, да и взрослых, способствует молчание на тему случившейся утраты. Это может быть связано с особенностью семьи, когда не принято делиться переживаниями, обмениваться своими эмоциями. Взрослые не считают нужным обсуждать произошедшее между собой или с детьми. Все ведут себя так, будто утраты не было или она неважна.

Читать далее

На что обратить внимание и как помочь своему ребенку, когда в семье горе?

Жизнь и сметь – две данности, которые сопровождают наше бытие. Для кого-то смерть приходит в семью или в жизнь, когда он уж стал взрослым. Но часто с этим происходит столкновение и в детском возрасте.

Подробнее о восприятии смерти детьми, о том, как лучше себя вести, можно прочитать здесь и здесь.

В этом тексте я хочу подробнее остановиться на том, что обращает себя внимание в реальной жизни и в моей психологической практике.

Читать далее

Детство — ресурсное место. Эксперимент для мам

Написано преимущественно для мам сыновей.

Я уже писала о том, как мамы с большими ожиданиями и требованиями к ребенку могут не замечать то, что их дети — живые люди в тексте «Недовольство собственным ребенком«.

Я хочу продолжить этот разговор и поделиться еще одним экспериментом, который предлагаю своим клиенткам.

Поясню, в какой ситуации этот эксперимент имеет смысл делать.

Очень часто для родителей дети становятся объектами. Их кормят, поят, лечат при необходимости, обучают. Стремятся дать ребенку все самое лучшее.
И ждут в ответ, что ребенок станет самым лучшим в детском саду, в классе, в университете и т. п.

Ребенок должен соответствовать ожиданиям родителей и прожить ту жизнь, которую они для него старательно придумали.
Если сын влюбился в девушку из небогатой семьи — у этих отношений нет будущего, она им не подходит, профессия — та, которую определили родители.

Для ребенка таких родителей ничтожно мало или нет ходов сделать что-то самому, выбрать, да даже и права на чувства и желания нет.

Начинается процесс обезличивания ребенка, когда он еще маленький. Детство для такого ребенка — это время большого напряжения, необходимости соответствовать ожиданиям, выполнять требования родителей. Курсирование между гимназией и кружками, помощь маме с младшими братьями и сестрами при необходимости, олимпиады, соревнования, всероссийские конкурсы… Такое напряжение в детстве может сказаться в будущем не нежелании девочки в будущем рожать детей.

Но и этого мало. Маме надо больше и лучше. Отец хочет гордиться сыном. Видеть, что, если тот не превзошел его, то хотя бы не хуже.

В этом случае я предлагаю клиентке, если она обратилась с чем-то похожим эксперимент из текста «Недовольство собственным ребенком«.

Бывает так, что клиентка не готова так сразу отказаться от претензий на жизнь своего сына. Ребенок не такой, как ей надо. Тогда я предлагаю другую более трудную часть эксперимента:

Представьте, что вы и есть ваш сын. Вы уже мужчина. Вам около сорока лет или больше. (Часто этот возраст больше возраста самой клиентки, но тем не менее.)
Вы прожили какую-то часть своей жизни. Возможно, служили в армии, возможно, получили образование, возможно, у вас есть семья, дети и даже первые внуки, вы реализовались в своей профессии, жили в разных городах. А может всего этого нет или есть что-то из этого. Но в любом случае, вы обладаете жизненным опытом.

У вас несомненно были трудные ситуации, кризисы. Вам иногда было тяжело и невыносимо. Вспоминали ли вы в эти моменты свое детство?

Если вспоминали, то, что приходило на ум? Какие истории? Какие впечатления?
Является ли для вас детство ресурсным местом? Временем, в которое хочется вернуться?
Что вы можете рассказать о своем детстве друзьям, своим детям?

Это очень непростой разговор, в ходе которого обычно клиентки глубоко задумываются. Если удается вжиться в роль взрослого сына, и посмотреть на то, что происходит с ним сейчас оттуда, издали, то становится ясно, что можно изменить для своего ребенка сейчас.

Очень хорошо, когда мамы понимают, что сильно закрутили гайки, что жизнь сына находится в тисках высоких ожиданий родителей. Что он должен учиться и достигать достижения. И собственно это вся его жизнь.

Очень хорошо, когда мамам удается признать ценность беспечности детства их детей.
Признать, что детство может стать ресурсным местом для их сыновей. Временем, в которое они будут обращаться воспоминаниями в свои трудные времена.

Удивительно видеть, когда клиентка вдруг понимает, что то, что ее сейчас беспокоит — драки сына, проказы с друзьями, поездки на рыбалку с отцом скорее всего войдет в его фонд счастливых воспоминаний о детстве.
Именно об этом он будет вспоминать со смехом, делиться с близкими кусочком удовольствия из прошлого. И даже гордиться шалостями.

Этот эксперимент, мне кажется, позволяет не только развивать эмпатию у матери, но и проводить границу между ней и ее сыном, у которого своя жизнь, скорее всего долгая и, как у всех, с некоторыми трудностями.

А детство, прежде всего, дошкольное — тот недолгий кусочек жизни, который проходит в игре, в знакомстве с собой, с окружающим миром. По большому счёту в безопасности и в беспечности. Одна из важных задач родителей — дать возможность ребенку прожить этот опыт.

Несомненно достижения, учебные и профессиональные успехи — это важно. Но не важнее процесса самой жизни, отношений с близкими, радости от этой самой жизни.

Ребенок дошкольного возраста познает все в игре. И пока он не наиграется, ему сложно всерьез заняться учебной деятельностью, а свою потребность играть где-то обязательно доберет. И лучше пусть это будет период детства.

Хочу дополнить этот текст через два года после его написания. Появился модный тренд в современном обществе «детство — это счастье». Взрослые всеми силами создают одну сплошную беззаботность, счастье ребёнка — это цель всей семьи. И дети в итоге не хотят взрослеть, а взрослые как можно дольше стараются остаться в детстве, а лучше навсегда.

Это тоже крайность. Хорошо бы удерживаться на золотой середине — оставлять детям свободу, право быть собой, право и время на игру, но готовить их к реальной взрослой жизни с ее напряжениями и ограничениями.

О том, какие приходят клиенты в длительную психотерапию из эмоционально неблагополучных семей, можно прочитать здесь.

Ахметсафина София, семейный психолог, гештальт-терпавевт.